Капель (Семнадцать стихотворений)
1.
За маятой часов тоскует время.
Злясь, электронная томится чудь.
И гоношится варварское племя,
Спеша в волнах пропащих потонуть.

Но о твоем, о сбывшемся печалясь,
Засечных черт храню родную боль,
Днесь неподвластную концу, на зависть
Всему, что будет пеплом и золой.

И тайною нездешнею владея,
Еще иду в державной сей глуши.
- Где ты, Адам? - Вот, отвечаю, где я.
Пока живу, огонь не вороши.

2.

Снова в небе площади вокзальной
Пламенеет пугало весны.
Но в душе ликующей печально
Эхо всенародной тишины.

Миром правит облачная тяга
Красоты, что буйствует в свой час,
Потому и надобна отвага
Полусловом оборвать рассказ.

3.
И если всего лишь камыша
Захлебывающегося трубка,
То жить хорошо и жизнь хороша,
Как лютик и незабудка,
Как все цветы, что готовы цвести,
Когда говорить не стоит.
Ни слова встречному на пути,
Жующему целлулоид.

4.
И хотя бы в пучине ночной
Благодарно принять
Все, чего не могу я понять
Перед этой стеной.

5.
Я только раз вкусивший мёд
Моей земли, у Бога лучшей,
Иду назад ли, иль вперёд,
Но знаю, что хранит Господь
Народ мой нищий и заблудший.

А тот, кто думает: живёт –
Не думает и не живёт,
Он только мучится и мучит,
Пока его с самим собой
Господь однажды не разлучит.

6.
О, как казнит унынье человека,
Мстит ветром, завывающим в трубе.
Здесь та же улица, фонарь,, аптека,
Но полтора столетья на горбе.

Нисколько не Медина и не Мекка,
Почиет тайна в собственной судьбе.
В России девятнадцатого века
Я дома был и плакал о тебе,

Взирающей смятенно из-под шали
За снежными путями февраля
Очами нескончаемой печали
Пронзая первозданность бытия,
В сомненьи чуть приотворенной дали.
А ты глядишь, красавица моя.

7.
Я все гляжу на жизнь, как на картину,
И не могу всего тебе сказать.
Наверно, нам и вправду не по чину
Одновременно и любить и знать.
Но подмывает времени плотину
Дарованная миру благодать.

8.
Одинокой трелью соловьиною
Пробуждая набожную высь,
Бедною моею Украиною
Снова мне сироткою приснись.

Хутка валка, насыпь, прудик с тиною
И помчались годы, словно рысь,
Вот живу с печалью двуединою,
Солнцу не сказав: остановись.

Смерть в чулане пыльною картиною,
Над стыдом трофейного свинца,
Разделила детство серединою -
Черной полосой, где нет лица.
А душа наполнилась пучиною –
Тем концом, который без конца.

9.
Других пугала и сама испугом
Пугалась с непосредственностью милой,
Она была лукавою прислугой,
Исподтишка смеющейся над миром.

Как трудно ей, поскольку вся - натуга,
Вся протестанство, сникшее в протест,
В святой черте оседлости испуга,
Запечатленной в трогательный жест.

Мучительной, всегда несправедливой
Казалась всем, но в ней таилась тайна,
Что дол и луг - немыслимо красивый -
Ради нее очнулся лишь случайно.

Любить любили, но совсем немного,
Как любят дети хрупкую игрушку.
Есть множество обителей у Бога.
Авось, пожаловал ей деревушку.

10.
Мир, который совсем утонул,
Не совсем утонул, пожалуй.
Он всего лишь только уснул -
Мой Везувий застывший лавой.
И никак не поймет, что день,
Улетевший досадой в небо,
Только радости нашей тень
В ослепительном царстве снега.

11.
Озябшего раба лучом согреет,
Задев безудержность оси земной.
Виждь, каждый кустик рад и пламенеет
Предвечной, вновь ликующей весной.

Играет в небе... Солнцу ли не жалко
Наш в тесноте живущий род людской?
Недаром сеет детям для подарка
В бразды судьбы победу над тоской.

Напрасно морлок, мыслящий спиной,
Надмирных таин признавать не смеет,
Страшится, вдруг женой остолбенеет,
Оборотившись к бездне ледяной,
И боль свою, что в сердце глухо тлеет
Никак не сопрягает со Страстной.

12.
На земле, где печально ведь,
Не судите, но каждый судит,
И уже наступает смерть.
Если не было, значит будет.

Неба в зеркальце поглядеть,
Где таится память о чуде,
Мне бы мальчиком умереть,
Да не дали добрые люди.

13.
Вдали от людского мычанья
И душного оползня лет
Вот так и живется в молчаньи,
В котором рождается свет.
14.
Чем еще дорога богата
Лет моих, отступая в тень,
День, который не сбылся когда-то.
Он и есть настоящий день.

И за то, что душа вместила
Боль насквозь как дверной проем,
Все, что будет, и все, что было
Навсегда задержалось в нем.

15.
И воистину небо глядело
Когда давний открылся секрет,
Что душа не напрасно болела
Всю прошедшую тысячу лет.

Словно санки со склона летело,
Если время, которого нет.
Если будет... Какое нам дело,
Если даже продолжится бред.

16.
И когда по ступенькам вниз,
Ты восходишь в хрустальный терем
В этой жизни, которой из
Уходя, почему-то верим.
О, как мучает брань дождя
В черепашьем саду Ахилла.
Знать, в свинцовой тяжести дня
Одоления даль простыла.

17.
И было их всего совсем немного,
В ком русская ютилась тишина.
Не так печаль печальна, как дорога,
Шумящая с рассвета до темна.